Главным советским эпосом оказался пародийно-сатирический, поскольку всерьез описывать семейные и гражданские ценности после моральных катастроф советской власти оказалось невозможно. Конечно, проза Ильфа и Петрова – эпос со сдвинутой оптикой: как писал Петров в книге «Мой друг Ильф», единственной позитивной ценностью осталась ирония. Мы проследим, как одесская (и в целом южно-русская) школа пришла на смену московской и петербургской литературной традиции, выясним, как Куприн ее создал, а Бабель и Олеша развили, изучим закономерности развития советского плутовского романа и христологическую тему, подспудно звучащую в нем. Остап Бендер стал главным советским героем, предсказав Воланда и Штирлица. Имнно Ильф и Петров стали ключевыми авторами двадцатых, вобрав опыт Эренбурга с его «великим провокатором» и Зощенко с его языком коммунальной склоки. Комментируя реалии двух романов при помощи фундаментальных работ Юрия Щеглова, мы также проанализируем эволюцию текстов при переизданиях и главные направления авторской правки, а также подробно разберем причины двадцатилетнего запрета на дилогию о Бендере. Мы остановимся на ненаписанной третьей части трилогии и ее возможном финале.